Неточные совпадения
Происшествие этого вечера произвело на меня довольно глубокое впечатление и раздражило мои нервы; не знаю наверное, верю ли я теперь предопределению или нет, но в этот вечер я ему твердо верил: доказательство было разительно, и я, несмотря на то что посмеялся над нашими предками и их услужливой астрологией,
попал невольно в их колею; но я остановил себя вовремя на этом опасном пути и, имея правило ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо, отбросил метафизику в сторону и стал смотреть
под ноги.
И точно, дорога опасная: направо висели над нашими головами груды снега, готовые, кажется, при первом порыве ветра оборваться в ущелье; узкая дорога частию была покрыта снегом, который в иных местах проваливался
под ногами, в других превращался в лед от действия солнечных лучей и ночных морозов, так что с трудом мы сами пробирались; лошади
падали; налево зияла глубокая расселина, где катился поток, то скрываясь
под ледяной корою, то с пеною прыгая по черным камням.
— Батюшки! — причитал кучер, — как тут усмотреть! Коли б я гнал али б не кричал ему, а то ехал не поспешно, равномерно. Все видели: люди ложь, и я то ж. Пьяный свечки не поставит — известно!.. Вижу его, улицу переходит, шатается, чуть не валится, — крикнул одноважды, да в другой, да в третий, да и придержал лошадей; а он прямехонько им
под ноги так и
пал! Уж нарочно, что ль, он аль уж очень был нетверез… Лошади-то молодые, пужливые, — дернули, а он вскричал — они пуще… вот и беда.
— Ты молода и не знаешь всех опасностей, Ольга. Иногда человек не властен в себе; в него вселяется какая-то адская сила, на сердце
падает мрак, а в глазах блещут молнии. Ясность ума меркнет: уважение к чистоте, к невинности — все уносит вихрь; человек не помнит себя; на него дышит страсть; он перестает владеть собой — и тогда
под ногами открывается бездна.
Смерть у них приключалась от вынесенного перед тем из дома покойника головой, а не
ногами из ворот; пожар — от того, что собака выла три ночи
под окном; и они хлопотали, чтоб покойника выносили
ногами из ворот, а ели все то же, по стольку же и
спали по-прежнему на голой траве; воющую собаку били или сгоняли со двора, а искры от лучины все-таки сбрасывали в трещину гнилого пола.
Но не все думать о старине, не все думать о завтрашнем дне. Если беспрестанно буду глядеть на небо, не смотря на то, что
под ногами, то скоро споткнусь и
упаду в грязь… размышлял я. Как ни тужи, а Новагорода по-прежнему не населишь. Что бог даст вперед. Теперь пора ужинать. Пойду к Карпу Дементьичу.
Левин вошел в денник, оглядел
Паву и поднял краснопегого теленка на его шаткие, длинные
ноги. Взволнованная
Пава замычала было, но успокоилась, когда Левин подвинул к ней телку, и, тяжело вздохнув, стала лизать ее шаршавым языком. Телка, отыскивая, подталкивала носом
под пах свою мать и крутила хвостиком.
Теперь, когда он не мешал ей, она знала, что делать, и, не глядя себе
под ноги и с досадой спотыкаясь по высоким кочкам и
попадая в воду, но справляясь гибкими, сильными
ногами, начала круг, который всё должен был объяснить ей.
Подробности эти Вронский узнал уже после, теперь же он видел только то, что прямо
под ноги, куда должна стать Фру-Фру, может
попасть нога или голова Дианы.
— Лягте, — сказал Туробоев и ударом
ноги подшиб
ноги Самгину, он
упал под забор, и тотчас, почти над головой его, взметнулись рыжие
ноги лошади, на ней сидел, качаясь, голубоглазый драгун со светлыми усиками; оскалив зубы, он взвизгивал, как мальчишка, и рубил саблей воздух, забор, стараясь достать Туробоева, а тот увертывался, двигая спиной по забору, и орал...
Он понял, что это нужно ей, и ему хотелось еще послушать Корвина. На улице было неприятно; со дворов, из переулков вырывался ветер, гнал поперек мостовой осенний лист, листья прижимались к заборам, убегали в подворотни, а некоторые, подпрыгивая, вползали невысоко по заборам, точно испуганные мыши,
падали, кружились, бросались
под ноги. В этом было что-то напоминавшее Самгину о каменщиках и плотниках, падавших со стены.
Чугунная баба грузно
падала на сваю, земля
под ногами Клима вздрагивала и гудела.
Но люди, стоявшие прямо против фронта, все-таки испугались, вся масса их опрокинулась глубоко назад, между ею и солдатами тотчас образовалось пространство шагов пять, гвардии унтер-офицер нерешительно поднял руку к шапке и грузно повалился
под ноги солдатам, рядом с ним
упало еще трое, из толпы тоже, один за другим, вываливались люди.
«Диомидов — врет, он — домашний, а вот этот действительно — дикий», — думал он, наблюдая за Иноковым через очки. Тот бросил окурок
под стол, метясь в корзину для бумаги, но
попал в
ногу Самгина, и лицо его вдруг перекосилось гримасой.
Ветер сдувал снег с крыш,
падал на дорогу, кружился, вздымая прозрачные белые вихри,
под ногами людей и лошадей, и снова взлетал на крыши.
Ложка
упала, Самгин наклонился поднять ее и увидал
под столом
ноги Марины, голые до колен. Безбедов подошел к роялю, открыл футляр гитары и объявил...
Он видел, что толпа, стискиваясь, выдавливает
под ноги себе мужчин, женщин; они приседали,
падали, ползли, какой-то подросток быстро, с воем катился к фронту, упираясь в землю одной
ногой и руками; видел, как люди умирали, не веря, не понимая, что их убивают.
— Здравствуй, Володька! — сказал он слабым голосом, и Владимир с жаром обнял отца своего. Радость произвела в больном слишком сильное потрясение, он ослабел,
ноги под ним подкосились, и он бы
упал, если бы сын не поддержал его.
«На берег кому угодно! — говорят часу во втором, — сейчас шлюпка идет». Нас несколько человек село в катер, все в белом, — иначе
под этим солнцем показаться нельзя — и поехали, прикрывшись холстинным тентом; но и то жарко: выставишь нечаянно руку,
ногу, плечо — жжет. Голубая вода не струится нисколько; суда, мимо которых мы ехали, будто
спят: ни малейшего движения на них; на палубе ни души. По огромному заливу кое-где ползают лодки, как сонные мухи.
Фаддеев устроил мне койку, и я, несмотря на октябрь, на дождь, на лежавшие
под ногами восемьсот пудов пороха, заснул, как редко
спал на берегу, утомленный хлопотами переезда, убаюканный свежестью воздуха и новыми, не неприятными впечатлениями.
Но и хозяин коровы не промах: он поутру смотрит не
под ноги, не на следы, а вверх: замечает, куда слетаются вороны, и часто
нападает на покражу, узнавая по шкуре зарезанной коровы свою собственность.
Не было возможности дойти до вершины холма, где стоял губернаторский дом: жарко, пот струился по лицам. Мы полюбовались с полугоры рейдом, городом, которого европейская правильная часть лежала около холма, потом велели скорее вести себя в отель,
под спасительную сень, добрались до балкона и заказали завтрак, но прежде выпили множество содовой воды и едва пришли в себя. Несмотря на зонтик, солнце жжет без милосердия
ноги, спину, грудь — все, куда только
падает его луч.
Приехали люди на остров, где было много дорогих каменьев. Люди старались найти больше; они мало ели, мало
спали, а все работали. Один только из них ничего не делал, а сидел на месте, ел, пил и
спал. Когда стали собираться домой, они разбудили этого человека и сказали: «Ты с чем же домой поедешь?» Он взял поднял горсть земли
под ногами и положил в сумку.
Другой был мальчик лет десяти; он лежал между двумя арестантами и, подложив руку
под щеку,
спал на
ноге одного из них.
Дергаясь всем телом, шлепая
ногами по талому снегу, наказываемый,
под сыпавшимися с обеих сторон на него ударами, подвигался ко мне, то опрокидываясь назад — и тогда унтер-офицеры, ведшие его за ружья, толкали его вперед, то
падая наперед — и тогда унтер-офицеры, удерживая его от падения, тянули его назад.
Картина, достойная описания: маленькая комната, грязный стол с пустыми бутылками, освещенный жестяной лампой; налево громадная русская печь (помещение строилось
под кухню), а на полу вповалку
спало более десяти человек обоего пола, вперемежку, так тесно, что некуда было поставить
ногу, чтобы добраться до стола.
Внутри фанзы, по обе стороны двери, находятся низенькие печки, сложенные из камня с вмазанными в них железными котлами. Дымовые ходы от этих печей идут вдоль стен
под канами и согревают их. Каны сложены из плитнякового камня и служат для спанья. Они шириной около 2 м и покрыты соломенными циновками. Ходы выведены наружу в длинную трубу, тоже сложенную из камня, которая стоит немного в стороне от фанзы и не превышает конька крыши.
Спят китайцы всегда голыми, головой внутрь фанзы и
ногами к стене.
Приближалась осень. Листва на деревьях уже стала
опадать на землю. Днем она шуршит
под ногами, а вечером от росы опять становится мягкой. Это позволяет охотнику подойти к зверю очень близко.
Как они ни бились в формах гегелевской методы, какие ни делали построения, Хомяков шел с ними шаг в шаг и
под конец дул на карточный дом логических формул или подставлял
ногу и заставлял их
падать в «материализм», от которого они стыдливо отрекались, или в «атеизм», которого они просто боялись.
Само собою разумеется, что Витберга окружила толпа плутов, людей, принимающих Россию — за аферу, службу — за выгодную сделку, место — за счастливый случай нажиться. Не трудно было понять, что они
под ногами Витберга выкопают яму. Но для того чтоб он,
упавши в нее, не мог из нее выйти, для этого нужно было еще, чтоб к воровству прибавилась зависть одних, оскорбленное честолюбие других.
Я отвел ему маленькую комнату, в которой поставил кровать, деревянный стол и два табурета. Последние ему, видимо, совсем были не нужны, так как он предпочитал сидеть на полу или чаще на кровати, поджав
под себя
ноги по-турецки. В этом виде он напоминал бурхана из буддийской кумирни. Ложась
спать, он по старой привычке поверх сенного тюфяка и ватного одеяла каждый раз подстилал
под себя козью шкурку.
Лудева была старая, и потому следовало внимательно смотреть
под ноги, чтобы не
попасть в какую-нибудь ловушку.
По давнему обычаю, горничные заведения ранним утром, пока их барышни еще
спят, купили на базаре целый воз осоки и разбросали ее длинную, хрустящую
под ногами, толстую траву повсюду: в коридорах, в кабинетах, в зале.
К
ногам злодея молча
пасть,
Как бессловесное созданье,
Царем быть отдану во власть
Врагу царя на поруганье,
Утратить жизнь — и с нею честь,
Друзей с собой на плаху весть,
Над гробом слышать их проклятья,
Ложась безвинным
под топор,
Врага веселый встретить взор
И смерти кинуться в объятья,
Не завещая никому
Вражды к злодею своему!..
Пальто и узелок, подброшенные снизу,
упали возле Егорушки. Он быстро, не желая ни о чем думать, положил
под голову узелок, укрылся пальто и, протягивая
ноги во всю длину, пожимаясь от росы, засмеялся от удовольствия.
Стало слышно, как
под ногами шедшего шуршала трава и потрескивал бурьян, но за светом костра никого не было видно. Наконец раздались шаги вблизи, кто-то кашлянул; мигавший свет точно расступился, с глаз
спала завеса, и подводчики вдруг увидели перед собой человека.
Мать, удостоверившись, что мои
ноги и платье сухи, напоила меня чаем и уложила
спать под один полог с сестрицей, которая давно уже
спала, а сама воротилась к гостям.
Но в это мгновение, еще сквозь закрытые веки, его глаза поразил красный огонь, и с страшным треском что-то толкнуло его в середину груди; он побежал куда-то, спотыкнулся на подвернувшуюся
под ноги саблю и
упал на бок.
Этот вялый, опустившийся на вид человек был страшно суров с солдатами и не только позволял драться унтер-офицерам, но и сам бил жестоко, до крови, до того, что провинившийся
падал с
ног под его ударами. Зато к солдатским нуждам он был внимателен до тонкости: денег, приходивших из деревни, не задерживал и каждый день следил лично за ротным котлом, хотя суммами от вольных работ распоряжался по своему усмотрению. Только в одной пятой роте люди выглядели сытнее и веселее, чем у него.
Наконец мы убеждаемся, что паром отчаливает от другого берега. Наступает внезапное затишье, прерываемое лишь посвистыванием бурлаков на лошадей, тянущих бечеву. Страшно смотреть. Изморенные, сплеченные животные то карабкаются на крутизну, то спускаются вниз в рытвины, скользят,
падают на передние
ноги и вновь вскакивают
под градом ударов кнута.
Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, еще стоя в толпе, и
упали уже мертвыми
под ноги бежавших сзади, другие погибли еще с признаками жизни
под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой.
Препятствием к поступлению была только материальная сторона. Отцу было бы совершенно не
под силу содержать меня еще пять лет на медицинском факультете. Никто из нас, его детей, не стоял еще на своих
ногах, старший брат только еще должен был в этом году окончить Горный институт. А было нас восемь человек, маленькие подрастали, поступали в гимназию, расходы с каждым годом росли, а практика у папы
падала. Жить уроками, при многочисленности предметов на медицинском факультете, представлялось затруднительным.
Правда, что он ночей не
спал,
ног под собой не слышал, но зато у него скопился настолько значительный капитал, что он, уже при первом слухе о предстоящей эмансипации, начал тосковать о самостоятельности.
Но как дикий зверь, почуявший кровь, Малюта ничего уже не помнил. С криком и проклятиями вцепился он в Годунова и старался опрокинуть его, чтобы броситься на свою жертву. Началась между ними борьба; светоч, задетый одним из них,
упал на землю и погас
под ногою Годунова.
Но Афанасий Иванович не имел силы вздеть его на руку.
Ноги под ним подкосились, и он
упал бы вторично, если б его не подхватили.
Зазвенел тугой татарский лук, спела тетива, провизжала стрела, угодила Максиму в белу грудь, угодила каленая
под самое сердце. Закачался Максим на седле, ухватился за конскую гриву; не хочется
пасть добру молодцу, но доспел ему час, на роду написанный, и свалился он на сыру землю, зацепя стремя
ногою. Поволок его конь по чисту полю, и летит Максим, лежа навзничь, раскидав белые руки, и метут его кудри мать сыру-земли, и бежит за ним по полю кровавый след.
Окровавленный труп его
упал на помост, а отлетевшая голова подкатилась, звеня серьгами,
под ноги царскому коню, который откачнулся, фыркая и косясь на нее испуганным оком. Басманов последнею наглостью избавился от ожидавших его мучений.
Окошки чистые, не малые, в которых стоит жидкая тина или вода, бросаются в глаза всякому, и никто не
попадет в них; но есть прососы или окошки скрытные, так сказать потаенные, небольшие, наполненные зеленоватою, какою-то кисельною массою, засоренные сверху старою, сухою травою и прикрытые новыми, молодыми всходами и побегами мелких, некорнистых трав; такие окошки очень опасны; нередко охотники
попадают в них по неосторожности и горячности, побежав к пересевшей или подстреленной птице, что делается обыкновенно уже не глядя себе
под ноги и не спуская глаз с того места, где села или
упала птица.
Я слышал свое пунктирное, трясущееся дыхание (мне стыдно сознаться в этом — так все было неожиданно и непонятно). Минута, две, три — все вниз. Наконец мягкий толчок: то, что
падало у меня
под ногами, — теперь неподвижно. В темноте я нашарил какую-то ручку, толкнул — открылась дверь — тусклый свет. Увидел: сзади меня быстро уносилась вверх небольшая квадратная платформа. Кинулся — но уже было поздно: я был отрезан здесь… где это «здесь» — не знаю.
Как-то на вокзале я осматривал гурты, и в это время один барышник
попал под локомотив, и ему отрезало
ногу.